4 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Капитан копейкин в мертвых душах читать

Краткое содержание Повесть о капитане Копейкине (10 глава Мертвые души) для читательского дневника

«Повесть о капитане Копейкине» является одной из частей произведения Н. В. Гоголя «Мертвые души», а именно, десятую главу, и представляет собой рассказ одного из героев данного произведения о некоем солдате, по фамилии Копейкин. Почмейстер придумал этот рассказ, чтобы объяснить перепуганным чиновникам губернского города N, кто такой Чичиков, откуда он взялся и с какой целью покупал мертвые души. Это история о солдате, который в войне за отечество потерял руку и ногу, но оказался ненужным своей стране, что привело его к тому, что он стал главарем шайки разбойников.

Основная мысль данной повести в том, что равнодушие и безжалостность иногда не знает границ. Почмейстер, рассказывающий историю бедного солдата, который отдал родине все, но взамен не смог получить даже минимального содержания, желает привлечь к себе внимание и блеснуть образованием и богатством слога. Чиновники же, слушая эту трагическую историю, не ощущают ни малейшего сочувствия к несчастному капитану.

Читать подробнее краткое содержание 10 главы Мертвых душ Гоголя — Повесть о капитане Копейкине

Повесть начинается с того момента, как чиновники, перепуганные и расстроенные, приходят в дом к губернатору, чтобы решить, кто же на самом деле есть Чичиков и зачем он скупал мертвые души. Все чиновники очень боятся ревизии, потому что за каждым из них есть нечистые дела, и они очень не хотели бы, чтобы в город приехали проверяющие. Ведь тогда они рискуют лишиться должностей, а, может, и свободы.

Воспользовавшись всеобщим смятением, почмейстер, который считал себя весьма неординарным человеком, предлагает чиновникам свою версию того, кто мог бы быть Чичиков. Все чиновники с интересом слушают, а почмейстер, наслаждаясь всеобщим вниманием, рассказывает.

Почмейстер, обильно уснащая речь различными витиеватыми оборотами речи и присказками, говорит о том, что во время войны России с Наполеоном некий капитан Копейкин получил тяжелое ранение, в результате которого потерял руку и ногу.

Отправившись в отчий дом, солдат встретил нерадостный прием отца, который отказался кормить его, так как «сам едва добывал себе хлеб». Никакой помощи инвалидам войны не оказывалось, поэтому Копейкин сам решил добраться до Петербурга и там просить милости у царя.

Прибыв в Петербург, Копейкин поселился в самом дешевом трактире и на другой день отправился к генералу-аншефу.

Почмейстер рассказывает о том, какая богатая приемная у этого вельможи, какой солидный швейцар стоит в дверях, какие важные просители его посещают, какой он сам величавый и гордый. Чиновники города N с почтением и любопытством внимают рассказу.

Дождавшись выхода генерала, капитан стал просить содержания, поскольку утратил здоровье в войне за отечество. Генерал-аншеф обнадежил его, сказав, что монаршая милость не оставит героев войны, но, так как пока нет распоряжения, то нужно подождать.

Радостный и счастливый, солдат решил, что скоро его участь будет решена в его пользу, и в тот вечер кутнул. Он сходил в ресторан, в театр, и даже было попытался поухаживать за встреченной им женщиной определенного поведения, но вовремя опомнился и решил сначала подождать обещанного пенсиона.

Прошло несколько дней, а денег все не было. Почмейстер в красках рассказывает обо всех соблазнах Петербурга, об изысканные блюдах, которые недоступны Копейкину, но дразнят его глаза через витрину.

Капитан приходит к вельможе снова и снова, а деньги тем временем тают. А от вельможи он слышит только слово «завтра». Копейкин почти голодает, поэтому, отчаявшись, решается пойти к генерал-аншефу еще раз. Вельможа встречает его очень холодно и говорит, что пока государь изволит быть за границей, дело решено быть не может.

Разочарованный и обиженный, Копейкин кричит, что пока не будет распоряжения о пенсии, он не сойдет с места. На что генерал предлагает ему ехать к себе домой и ждать решения там.

Несчастный капитан, в отчаянии забывает себя и требует пенсии. Оскорбившись на эту дерзость, генерал-аншеф предлагает выслать капитана «на казенный счет». И после этого о судьбе несчастного солдата больше никто не слышал.

Вскоре после этих событий в Брянских лесах объявилась шайка разбойников, а капитан Копейкин, по слухам, был их главарем.

По мнению почмейстера, Чичиков был никем иным как капитаном Копейкиным.

Читать краткое содержание Повесть о капитане Копейкине. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Гоголь. Краткие содержания произведений

Картинка или рисунок Повесть о капитане Копейкине

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

Среди высоких сосен на опушке стоял старый дом. Из-за жары, которая шла из леса, дом полностью иссох. Воздух всегда был наполнен прекрасным ароматом цветов. Этот старый дом был целым миром и вдохновением для Чайковского.

Классик русской литературы описывает в своем произведении двух абсолютно разных людей находящихся на одной ступени в социальной иерархии царской России. Два помещика из провинции совершенно по разному относятся к своей жизни, к своим имениям и крепостным

Роман Толстого «Войн и мир» рассказывает о военных и довоенных, а также, послевоенных событиях девятнадцатого века. Главные исторические события – война Наполеона Бонапарта с Россией.

Произведение «Деревенский пожар» повествует нам о трагических событиях, произошедших в деревне Софонихе. Жарким июньским днем, когда все бабы и мужики работали в поле, в селении произошел пожар.

Капитан копейкин в мертвых душах читать

Центральное место в главе занимает «Повесть о капитане Копейкине». Цензурные претензии к этому сюжету, опасения, что он будет исключен из поэмы, заставили Гоголя внести определенные поправки в повесть, но отстоять ее. Без капитана Копейкина автор не хотел издавать «Мертвые души». Почему же «Повесть…» была столь дорога Гоголю?

Конечно, в ней был заключен обличительный социальный смысл: герой войны 1812 года, инвалид, остался без средств к существованию и ни у кого не встретил поддержки. Однако Гоголь пишет поэму, сатирическое начало которой не определяет всю тональность повествования; смех писателя не сводится к отрицанию, к тому же «Повесть…» помещена в предпоследнюю главу, а завершающие главы, о чем уже шла речь, представляют нам не столько реальную, сколько мифологизированную действительность. «Повесть…» многозначна по смыслу и выполняет несколько функций в поэме.

Сюжет о капитане Копейкине появляется на волне многочисленных слухов о Чичикове. Вопрос о том, «что за притча мертвые души?» волнует и тревожит всех. Фигура самого Чичикова начинает обнаруживать нечто новое, не умещающееся в пределы реальной действительности. Он слишком легко оперирует понятиями жизни и смерти, претендует на то, чтобы самому распоряжаться жизнью, решать, кого отнести к живому, кого — к мертвому. Понятие «мертвые души» именно в этом контексте приобретает зловещий оттенок, и не случайно современникам писателя казалось, что такого словосочетания нет в русском языке. Так, М. П. Погодин, хорошо знавший и любивший Гоголя, ставил вопрос именно таким образом, поясняя, что возможны лишь другие словосочетания: «Есть души ревизские, приписные, убылые, прибылые» . Погодин не мог не знать, что категория «душа» применялась и к крестьянам умершим и могла встречаться в соответствующих документах. Но он уловил, что в гоголевском тексте это словосочетание не умещается ни в одно из возможных определений, отдельно взятых, смысл его не локализован. Так и гоголевские герои не могли понять, что означают «мертвые души», а вместе с тем не могли смириться с собственным непониманием, не могли вернуться к прежней жизни, перестать задумываться над некими «притчами», которые преподносила жизнь. Все предположительные суждения о Чичикове — делатель фальшивых бумажек, похититель губернаторской дочки, переодетый разбойник, даже Наполеон — недостаточны для чиновников, ибо рассматривают Павла Ивановича в плоскости реальной жизни, и вопрос о том, что же означают «мертвые души», остается нерешенным. Восклицание почтмейстера в этом контексте: «Знаете ли, господа, кто это. Капитан Копейкин!» (VI, 199) — обещало совершенно новый угол зрения на героя, а для читателя и новый ракурс повествования, явно не сводимый к сатирическому. Почтмейстер же, прежде чем рассказывать историю Копейкина, формулирует некое жанровое умозаключение: «Да ведь это, впрочем, если рассказать, выйдет презанимательная для какого-нибудь писателя в некотором роде целая поэма» (там же). Можно сказать, что перед нами поэма в поэме, а, может быть, та мини-поэма, которая способна открыть смысл подлинной, грандиозной поэмы, первый том которой, по определению автора, представлял не более чем «крыльцо» ко всему «зданию» (XII, 46).

Читать еще:  Дизайн ванной комнаты с душевой кабиной

Историю капитана Копейкина рассказывает почтмейстер. Положение его в губернском городе при всей ординарности (он один из чиновников) по-своему исключительное. На свой лад эту особость толкуют чиновники: почтмейстеру не с кого брать взятки — «тут, конечно, всякой будет святой» (VI, 197). Но автор отмечает в нем и другое, относя его в разряд немногочисленных лиц, которые в исключительной ситуации, сложившейся в городе, «не потеряли присутствия духа» (там же). «Он один не изменялся в постоянно ровном характере и всегда в подобных случаях имел обыкновение говорить: „Знаем мы вас, генерал-губернаторов! Вас, может быть, три-четыре переменится, а я вот уже тридцать лет, сударь мой, сижу на одном месте»» (там же). Что означает выражение «в подобных случаях»? — назначение нового генерал-губернатора? Необъяснимые действия недавно прибывшего господина? И то и другое, и что-то третье, что может влиять на жизнь чиновников, но не изменяет жизнь как таковую. Можно сказать, что почтмейстер в этом городе — и свой, и чужой; и таков же, как все, и особый. «Сижу на одном месте» может означать неизменность его служебного положения, но и спокойную неизменность его собственной, частной жизни, неподвластной политическим и социальным катаклизмам.

Рассказывая историю капитана Копейкина, почтмейстер переживает «час необыкновенный» (так в свое время определил Гоголь, в одном из добавлений к «Ревизору», состояние чиновников, вызванное приездом в уездный город Хлестакова, принятого за ревизора). Он рассказывает историю, но и творит ее на глазах чиновников. Суть истории раскрывается благодаря тому стилю, в котором она излагается. Гоголь использует форму сказа; устная речь почтмейстера насыщена (может показаться, даже избыточно) разнообразными украшениями, «фигурами» речи; передается разговорная интонация, в которой сталкиваются различные голоса: имитируя их, почтмейстер свое отношение к излагаемому высказывает не прямо, а «прячась» за иными сознаниями (голосами).

Рассказ гоголевского почтмейстера в историко-литературном плане предваряет лесковский сказ, структура которого достаточно сложна. Е. Ф. Никишаев в свое время совершенно справедливо обратил внимание на то, что ирония почтмейстера обращена не на Копейкина (как на человека, занимающего более низкое социальное положение), а на тех, чьей помощи Копейкин ожидал; но и сам капитан, по мнению исследователя, не героизирован .

Форма сказа, к которой прибегает Гоголь, позволяет ему соединить и даже смешать различные культурные традиции. В речи почтмейстера народное, фольклорное слово соединено с литературным; простонародный обыденный взгляд соседствует с библейским. Так, как почтмейстер, рассказать эту историю мог бы какой-нибудь бойкий мужичок, хранящий в памяти фольклорные прибаутки, поживший в городе, наслушавшись разговоров образованных господ, почитав популярные книжечки, приспособившие библейские притчи для простонародного сознания.

Это не умаляет индивидуальности почтмейстера, скорее, напротив, свидетельствует о его литературной одаренности и остроте ума. Его слово пародийно, но пародия метит как в застывшую литературную форму, так и в самое жизнь, если та самодовольна и горделива. Ирония почтмейстера срывает благопристойный покров с того и другого. Копейкин отправляется к вельможе: «Расспросил квартиру. „Вон», говорят, указав ему дом на Дворцовой набережной. Избенка, понимаете, мужичья: стеклушки в окнах, можете себе представить, полуторасаженные зеркала, так что вазы и все, что там ни есть в комнатах, кажутся как бы внаруже: мог бы, в некотором роде, достать с улицы рукой; драгоценные мраморы на стенах, металлические галантереи, какая-нибудь ручка у дверей, так что нужно, знаете, забежать наперед в мелочную лавочку, да купить на грош мыла, да прежде часа два тереть им руки, да потом уже решишься ухватиться за нее — словом: лаки на всем такие — в некотором роде ума помрачение» (VI, 201).

Е. А. Смирнова отметила в тексте библейские ассоциации: уже в первых характеристиках, данных почтмейстером Петербургу («…в столице, которой подобной, так сказать, нет в мире. сказочная Шехерезада» — VI, 200), проступают, хотя и завуалированно, ассоциации с библейским Вавилоном, а нагромождение национальных обозначений в «Повести…» (с высоким коэффициентом восточных) напоминает о вавилонском смешении языков .

Принципиально задавая общечеловеческий масштаб изображаемого, Гоголь вместе с тем вносит в текст конкретные наименования. Копейкин потерял ногу «под Красным ли, или под Лейпцигом» (VI, 200). Комментаторы гоголевской поэмы отметили, что Копейкин был ранен в одном из решающих сражений кампании 1812–1814 гг. В сражении под Красным (близ Смоленска) 3–6 ноября 1812 г. русские войска нанесли отступавшей французской армии ряд серьезных ударов. В битве под Лейпцигом 4–7 октября 1813 г., получившей название Битва народов, союзные армии (русская, австрийская, прусская и шведская) нанесли окончательное поражение наполеоновской Франции. Вельможа в ответ на просьбу Копейкина советует дождаться императора. Александр I вернулся в Петербург в 1815 г., после взятия Парижа русскими войсками. Реалии тогдашнего Петербурга отыскиваются в тексте: это Гороховая и Литейная улицы; Палкинский трактир — дорогой ресторан; Милютинские лавки — магазины близ Гостиного Двора, в них торговали изысканным гастрономическим товаром. Но капитан Копейкин, русский инвалид, явившийся в столицу искать помощи, конечно, не исчерпан упомянутыми национально-историческими реалиями. Впору было бы читателю спросить: «Что за притча Капитан Копейкин?»

Мы не знаем, как слушали чиновники рассказ почтмейстера, и не только потому, что автор ничего не говорит об этом. Мы подчиняемся целиком своеобразной энергетике речи почтмейстера — и губернский город с его проблемами отходит на задний план. Почтмейстер, смешав (а, может быть, органично соединив) в своей речи простонародное, литературное, библейское, становится выразителем своего рода серединного национального сознания, в котором «верхи» и «низы» одновременно и чужеродны, и понимают друг друга. Почтмейстеру Копейкин любопытен, капитан словно притягивает его к себе. Создается впечатление, что сюжет об этом герое, обездоленном, робком, настырном, комичном; мученике и разбойнике — все вместе, сюжет о нем пребывает в национальном сознании как некая константа, в которой преломились разнородные, но равноправные в ментальном контексте черты. Что же заложено, парадоксально переплетено в натуре и судьбе Копейкина? Геройство и уничижение, кураж и отчаяние, терпение и бунт. Вслушиваясь в рассказ почтмейстера, мы словно глядимся в зеркало, даже не желая того, противясь и будучи не в состоянии оторваться.

Читать еще:  Соблюдение правил гарантированный успех

Копейкина вспоминают в сложную, критическую минуту. В поэме Гоголя именно в преддверии «Повести…» возникает своеобразный эффект национального ожидания. Пытаясь понять, «что за притча мертвые души», слышат рассказ о капитане Копейкине. Желая понять «притчу» о другом, на самом деле бессознательно догадываются, что странная история об экзотическом капитане (во всяком случае достаточно экзотично рассказанная) касается каким-то образом их самих. История Копейкина словно всплывает из глубин национального сознания — как притча, способная хотя бы отчасти приоткрыть тайну национального бытия. Пусть и не надолго, но объединяет всех слушателей. Герой, пришедший из войны 1812 года, из поры национального единения, на мгновение всех соединяет.

Вряд ли случайно эта история сопровождается жанровыми дефинициями — «повесть», «поэма», «роман», причем в истории видится не столько воплощенный роман, сколько его завязка: «Вот тут-то и начинается», — поясняет почтмейстер, приближаясь к рассказу о разбойничьей деятельности Копейкина, — «можно сказать, нить, завязка романа» (VI, 205). Открытым оказывается финал истории капитана Копейкина, как открыт сюжет романа нового времени, а также и итог национального ожидания.

Рассказ почтмейстера словно пробуждает и в других творческую способность к сюжетостроению. Расползаются слухи о Чичикове-Наполеоне, о Наполеоне-антихристе и о пророке, который «возвестил, что Наполеон есть антихрист» (VI, 206); Ноздрев в беседе с приехавшими к нему чиновниками сочиняет, а точнее, подхватывает увлекательные, авантюрные сюжеты о Чичикове — шпионе, Чичикове — делателе фальшивых бумажек, Чичикове — похитителе губернаторской дочки. Все понимают, что Ноздрев «понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже, просто, ни на что не имела подобия» (VI, 209), но из-под магической власти ноздревского слова не сразу могут выйти.

История о капитане Копейкине — своеобразная кульминация «толков, мнений и слухов», скрытый смысл ее не дается в руки. Предложив читателю эту загадочную историю, взглянув на губернский город (и Россию в целом) сквозь призму фантасмагорических, но заставляющих задуматься толков, мнений и слухов, автор не довольствуется формой опосредованно выраженного собственного отношения к происходящему и предлагает читателю размышление о судьбах человечества. Вновь появляется возможность, если не необходимость, пояснить свою творческую позицию. Допуская, что его укорят «в несообразности или назовут бедных чиновников дураками», автор напоминает, что и «во всемирной летописи человечества много есть целых столетий, которые, казалось бы, вычеркнул и уничтожил как ненужные» (VI, 210); «текущее поколение… смеется над неразумием своих предков, не зря, что небесным огнем исчерчена сия летопись…» (VI, 211). Так развертываемый автором сюжет поэмы может показаться кому-то ненужным, странным, лишенным смысла. Не сразу и не всем открывается истина, освещается немеркнущим светом путь. Чем более абсурдны события — допускает автор — тем скорее они затронут задремавшего человека. Здесь по-своему обнажен творческий метод писателя. Необычное и странное требуют разгадки. Художник оказывается неким проводником, направляющим человечество на тот «прямой путь», который ведет «к великолепной храмине, назначенной царю в чертоги» (VI, 210). Этот путь может быть открыт человечеству, несмотря на «искривленные, глухие, непроходимые, заносящие далеко в сторону дороги» (там же), которые человечество же необдуманно избирает.

капитан копейкин в мертвых душах

Мертвые души повесть о капитане копейкине

Автор Анастасия Полякова задал вопрос в разделе Другое

для чего Гоголь включил в «Мертвые души» повесть о «Капитане Копейкине? » и получил лучший ответ

Ответ от Пиявка Лечебная[гуру]
А. С. Пушкин, подаривший Николаю Васильевичу Гоголю сюжет “Мертвых душ”, советовал молодому писателю собрать воедино все пороки и несуразицы тогдашней России и заодно высмеять их. Гоголь блестяще справился с замыслом, создав произведение, ставшее великим и по масштабности содержания, и по форме.
“Повесть о капитане Копейкине” внутри поэмы — не эпизод, а так называемая вставная конструкция, то есть самостоятельное произведение, с определенной целью вставленное автором в другое повествование. Вставка “режет по живому”, резко отвлекая читателя от главного сюжета и переключая его внимание на другой, нарушая целостность восприятия.
Возможно, поэтому вставные конструкции встречаются весьма редко: помимо “Повести о капитане Копейкине” можно назвать еще “Легенду о Великом Инквизиторе” из романа Ф. М. Достоевского “Братья Карамазовы”. Но, очевидно, автор сознательно идет на риск отвлечь внимание читателя от основного повествования, используя такой рискованный художественный прием, как вставная конструкция.
Что же побудило Гоголя поместить в текст “Мертвых душ” вполне самостоятельное произведение, каков был замысел и как он исполнен автором? Получить ответ на этот вопрос можно, проанализировав “Повесть о капитане Копейкине”.
Повесть появляется в поэме совершенно неожиданно, едва ли не в форме анекдота, забавного недоразумения. Прослышав об афере Чичикова с мертвыми душами, чиновники губернского города N строят различные предположения о том, кто же такой Павел Иванович. “Вдруг почтмейстер, остававшийся несколько минут погруженным в какое-то размышление, вследствие ли внезапного вдохновения, осенившего его, или чего иного, вскрикнул неожиданно: «Это, господа, сударь мой, не кто иной, как капитан Копейкин! «
Свой рассказ почтмейстер предваряет репликой о том, что “это, впрочем, если рассказать, выйдет презанимательная для какого-нибудь писателя в некотором роде целая поэма”. Этой репликой Гоголь прямо указывает на то, что далее последует самостоятельное, не связанное с историей о мертвых душах повествование. Сюжет “Повести о капитане Копейкине”, занявшей в поэме всего шесть страниц, прост и одновременно энергичен, события следуют одно за другим, готовя неожиданную развязку.
Рассказ о том, как капитан Копейкин, потерявший на войне с французами руку и ногу и не имеющий средств к существованию, пытался получить помощь от государства, промаялся в приемной вельможи-генерала в безнадежном ожидании царской милости, стремясь настоять на своем праве получить положительную “резолюцию” и как он был выслан по месту жительства, заканчивается сообщением о лесной шайке разбойников, чьим атаманом был никто иной. , как сам капитан Копейкин.
Центральное место в сюжете занимает описание бесконечных посещений капитаном приемной вельможи, первое из которых сопровождалось “чуть ли не восторгом” от сознания близости заслуженного “пенсиона”, а последнее имело следствием непреклонное решение самому найти “средств помочь себе”, о которых и сообщает почтмейстер.
В “Повести о капитане Копейкине” использованы и другие элементы композиции. Гениальный мастер портрета, Гоголь полностью игнорирует этот художественный прием (описания увечий Копейкина служат иной цели) . Зато подробно и гротескно описывается швейцар: “Один швейцар уже смотрит генералиссимусом: вызолоченная булава, графская физиогномия, как откормленный жирный мопс какой-нибудь; батистовые воротнички, канальство! ”.
У Копейкина нет имени и отчества, а чиновник остался вовсе безымянным. Более того, этот “государственный человек” именуется то “генерал-аншефом”, то “начальником”, то “вельможей”, то “министром”. И становится ясным, что автор и отсутствием портрета, и недомолвками насчет имен, и произвольным перебором должностей “сановника” (еще один ранг) добивается максимального обобщения частного случая.
Гоголь в “Повести о капитане Копейкине” совершенно отказался от лирических отступлений. Задача автора — обобщить факты и подать их как «великую правду о российской жизни».

Повесть о капитане Копейкине (Анализ фрагмента поэмы Н. В. Гоголя Мертвые души), вариант 2

Повесть о капитане Копейкине (Анализ фрагмента поэмы Н. В. Гоголя Мертвые души)

справился с замыслом, создав произведение, ставшее вровень с Евгением Онегиным по масштабности содержания. Глубокая по смыслу поэма Мертвые души поражает совершенством художественной формы. Когда читаешь, наслаждаясь образным, метким, емким языком писателя, историю похождений Павла Ивановича Чичикова, невольно думаешь о том, что Гоголь как бы задался целью дать образцы использования тех или иных средств создания художественного произведения.

Читать еще:  Подвесные унитазы туалеты встроенные

Портрет, пейзаж, лирические отступления эти элементы композиции, пожалуй, впервые в истории русской литературы представлены во всей полноте и значимости в общей художественной ткани повествования. В этом же ряду художественных особенностей поэмы находится и Повесть о капитане Копейкине. Сразу же уточню, что перед нами не эпизод, а так называемая вставная конструкция, то есть самостоятельное произведение, с определенной целью вставленное автором в другое повествование. Эта вставка режет по живому, если можно так выразиться, художественную ткань произведения, резко отвлекает читателя от одного сюжета и переключает его внимание на другой, наносит вред цельности восприятия того текста, в который погружен читатель.

Но, очевидно, автор сознательно идет на риск отвлечь внимание читателя от основного повествования, используя такой рискованный художественный прием, как вставная конструкция. Что побудило Гоголя поместить в текст Мертвых душ вполне самостоятельное произведение, каков был замысел и как он исполнен автором? Попробуем дать ответ на эти вопросы, проанализировав Повесть о капитане Копейкине. Она появляется в поэме совершенно неожиданно, едва ли не в форме анекдота, забавного недоразумения.

в какое-то размышление, вследствие ли внезапного вдохновения, осенившего его, или чего иного, вскрикнул неожиданно: «Это, господа, сударь мой, не кто иной, как капитан Копейкин!». Свой рассказ почтмейстер предваряет репликой о том, что это, впрочем, если рассказать, выйдет презанимательная для какого-нибудь писателя в некотором роде целая поэма. Этой репликой Гоголь прямо указывает на то, что далее последует самостоятельное, не связанное с историей о мертвых душах повествование.

Сюжет Повести о капитане Копейкине, занявшей в поэме всего шесть страниц, прост и одновременно энергичен, события следуют одно за другим, готовя неожиданную, на первый взгляд, развязку. Рассказ о том, как капитан Копейкин, потерявший на войне с французами руку и ногу и не имеющий средств к существованию, попытался получить помощь от государства, промаялся в приемной вельможи-генерала в безнадежном ожидании царской милости, попытался настоять на своем праве получить положительную резолюцию и был выслан по месту жительства, заканчивается сообщением, что появилась в рязанских лесах шайка разбойников, и атаман-то этой шайки был, сударь мой, не кто иной.

Центральное место в сюжете занимает описание бесконечных посещений капитаном приемной вельможи, первое из которых сопровождалось чуть ли не восторгом от сознания близости заслуженного пенсиона, а последнее имело следствием непреклонное решение самому найти средств помочь себе, о которых и сообщает почтмейстер. В Повести о капитане Копейкине использованы и другие элементы композиции. Гениальный мастер портрета, Гоголь полностью игнорирует этот художественный прием применительно и к капитану (увечья Копейкина, по-моему, нельзя считать портретными деталями: у них другое предназначение), и к генерал-аншефу, но гротескно описывает швейцара: Один швейцар уже смотрит генералиссимусом: вызолоченная булава, графская физиогномия, как откормленный жирный мопс какой-нибудь; батистовые воротнички, канальство!.

Как и раньше, в портретной характеристике Манилова, Собакевича или Чичикова, писатель выделяет главную черту внешнего облика, отражающую внутреннюю сущность. Если Собакевич похож на молодого медведя, то швейцар уподоблен жирному мопсу. Черта явно символическая: как у швейцара, так и у его хозяина давно заплыли жиром и мозги, и душа, нет там места ни пониманию, ни сочувствию к ближнему, к тому, кто, защищая Отечество, в том числе и вельможу со швейцаром, потерял здоровье, стал инвалидом. С отсутствием портретов главных действующих лиц сопряжена и такая выразительная деталь: у Копейкина нет имени и отчества, а чиновник остался вовсе безымянным. Более того, этот государственный человек именуется то генерал-аншефом, то начальником, то вельможей, то министром. И становится ясным, что автор и отсутствием портрета, и недомолвками насчет имен, и произвольным перебором должностей сановника (еще один ранг) добивается максимального обобщения частного случая.

что вазы и все, что там ни есть в комнатах, кажутся как бы внаруже, . драгоценные марморы на стенах, металлические галантереи, какая-нибудь ручка у дверей, так что нужно, знаете, забежать наперед в мелочную лавочку, да купить на грош мыла, да прежде часа два тереть им руки, да потом уже решишься ухватиться за нее, словом: лаки на всем такие в некотором роде ума помрачение. К такому дому побоишься просто подойти, не говоря уже о том, что там можно жить простому человеку. И от всего веет таким холодом, равнодушным блеском, что исход визита капитана Копейкина предчувствуется еще до его начала: не найти в этом доме несчастному человеку ни жалости, ни помощи.

Интересно, что Гоголь в Повести о капитане Копейкине совершенно отказался от лирических отступлений, щедро рассыпанных на предыдущих страницах. Но авторская оценка изображаемого, на мой взгляд, присутствует, причем дана она необычно. Она явлена в манере речи почтмейстера. Бесконечные вводные слова, обращения, повторы, витиеватость фраз, неуклюжие потуги на юмор и даже иронию, по-видимому, должны были подчеркнуть, что в истории капитана Копейкина почтмейстер видит едва ли не анекдот, казус, забавный случай, призванный развеселить слушающих. Этой манерной речью автор ясно дает понять читателю, что почтмейстер поступил бы с Копейкиным точно так же, как это сделал вельможа. Кстати, ни один из чиновников, слушавших рассказ, не посочувствовал капитану, не возмутился бюрократизмом власти, но все очень усомнились, чтобы Чичиков был капитан Копейкин, и нашли, что почтмейстер хватил уже слишком далеко. Не более, что и требовалось доказать автору.

общением с помещиками, галерея которых закончилась прорехой на человечестве Плюшкиным, подивился наглости и предприимчивости подлеца-приобретателя Чичикова, убедился в крапивной, то есть вредной, сущности чиновников города М, родных братьев героев Ревизора. Читатель возмутился рабским положением крестьян, доведшим дядю Миняя, дядю Митяя, девку Палашку до полуидиотского состояния, но и полюбовался чудо-богатырями: плотником Степаном Пробкой, каретником Михеевым, сапожником Максимом Телятниковым, бурлаком Абакумом Фыровым.

И тут ему предложили историю капитана Копейкина, чем-то напоминающего Акакия Акакиевича, маленького человечка из Шинели, погибшего по вине государства, равнодушного к судьбам простых людей. Но в отличие от Акакия Акакиевича капитан Копейкин нашел в себе силы взбунтоваться, пойти войной на прогнивший до основания строй. Всем построением Повести. Гоголь предупреждает, что народное терпение небеспредельно, что маленький человек (автор, видимо, не случайно назвал своего героя Копейкиным) способен на бунт, от которого не спасутся все те, кто паразитирует на народе (опять-таки в фамилии присутствует копье, оружие народное по сути, близкое к рогатине, а сам капитан назван атаманом, что служит напоминанием о потрясших в свое время основы Российского государства Степане Разине и Емельяне Пугачеве). Предупреждение серьезное, пророческое, обращенное прежде всего к тем, кто сохранил совесть, сочувствие к малым мира сего, к здоровым силам России в надежде быть услышанным.

Именно так я понял замысел писателя ввести в поэму повесть, именно так я отвечаю на вопросы, поставленные во введении. У гениальных писателей нет ничего лишнего, случайного, в чем убедится каждый, обратившись к Повести о капитане Копейкине, эпизоду в поэме Н. В. Гоголя Мертвые души.

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector
×
×