0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Бей жида политрука рожа просит кирпича

Бей жида политрука рожа просит кирпича

— Все, они шли от штаба, — крикнул старший лейтенант. — Теперь туда лезть бессмысленно.

— И что делать? — проорал в ответ Безуглый. — По этой роще туда-сюда гонять — смерти подобно, нас рано или поздно прищучат. Надо к своим пробиваться.

— Будем выходить на Воробьево, — после минутного размышления сказал комбат. — Туг, если поле проскочить, начинаются настоящие леса, в двух километрах отсюда должна быть просека от старой вырубки. По ней можно километров десять пройти, а там видно будет.

— А откуда вы про вырубку знаете? — подал снизу голос Осокин. — А то мы все по лесу гоняем, пока везло, но если гусеница слетит — все.

— На военном совете было, — ответил старший лейтенант. — Саша, где там Магомед? Не отстал?

— Нет, он за нами как привязанный держится.

— Хорошо. Напомни мне перед ним извиниться. — Комбат глубоко вздохнул, словно пловец перед прыжком в воду: — Ну, славяне, двум смертям не бывать. Прорвемся!

— Стой, привал, — выдохнул лейтенант. — Берестов, выставить охранение. Медведев, доложить о наличии людей во взводах. Проверишь раненых, если нужно — сменишь повязки. Валентин Иосифович, мне нужно с вами поговорить.

Командиры взводов отправились выполнять приказания, Волков шагнул навстречу комиссару, споткнулся о корень и едва не упал. Разом навалилась вся тяжесть ночного перехода, утренней атаки, сумасшедшего прорыва под носом у немцев. Ротный вдруг вспомнил, что не спал уже полтора суток, а ел последний раз двадцать четыре часа назад. Лейтенант скрипнул зубами — сейчас как никогда нельзя позволить себе даже минутной слабости. Он посмотрел на своих бойцов. Красноармейцы упали там, где остановились, и лежали в каком-то странном оцепенении. Никто даже не пытался устроиться поудобней, снять вещмешок или перемотать портянки, слышалось только хриплое дыхание смертельно уставших людей и слабые стоны раненых. Следовало бы, конечно, поговорить с ними, ободрить, любой ценой вывести из этой смертной неподвижности, но не было ни сил, ни слов. Пошатываясь, подошел комиссар. Гольдберг выглядел — краше в гроб кладут: рана на голове покрыта коростой из засохшей крови и грязи, посеревшая от пыли гимнастерка порвана в нескольких местах. В левой руке политрук по-прежнему сжимал шашку капитана Асланишвили.

— Давайте не здесь, — тихо сказал комиссар. — В стороне, метров десять, думаю, будет достаточно.

— Саша, я вижу по вашему лицу, что у нас будет серьезный разговор. И я не думаю, что вы захотите, чтобы нас слышала вся рота.

Волков кивнул, и оба отошли на край поляны. День шел к закату, но до темноты оставалось несколько часов, и за это время следовало решить, что делать дальше. Дивизия потерпела поражение, немцы, судя по всему, глубоко вклинились в расположение наших войск. Надлежало определить маршрут выхода к своим, установить порядок следования, перераспределить боеприпасы, оказать помощь раненым. Но прежде всего лейтенант Волков и батальонный комиссар Гольдберг обязаны были определить свои взаимоотношения. В окружении или нет, рота остается войсковой единицей РККА, первым стрелковым подразделением, способным самостоятельно выполнять все боевые задачи, и командир у нее может быть только один. Валентин Иосифович был старше по званию и имел полное право принять, командование отрядом.

— …поэтому я считаю, что командовать нами должны вы, — закончил Волков.

Политрук вздохнул и похлопал лейтенанта по плечу.

— Вы хороший мальчик, Саша, — каким-то обыденным, не по-военному добрым голосом сказал еврей. — Хотел бы я, чтобы мой сын, когда вырастет, был таким, как вы. Все, что нужно командиру, у вас есть, но вы должны научиться понимать людей. Иногда одной только воли и решительности бывает мало, такие случаи не предусмотрены уставом.

Комроты молчал, не понимая, к чему клонит комиссар.

— Да, по уставу командование должен принять я, и, поверьте, я бы справился. Но мы сейчас в особом положении. Мы разбиты, отрезаны от своих, окружены. Боевой дух у людей упал, они напуганы, а ведь предстоит долгий выход по немецким тылам… — Гольдберг помолчал и продолжал почти шепотом: — Мы все можем погибнуть. Как вы думаете, сколько из ваших бойцов подумывают сейчас о том, чтобы сдаться в плен?

— Как вы… — Кровь бросилась лейтенанту в лицо, не помня себя, он шагнул к комиссару: — Вы говорите о моих людях!

— Я шел замыкающим, — все так же тихо сказал политрук. — Вы помните эти листовки? «Бей жида политрука, морда просит кирпича»? Многие из ваших бойцов подняли их.

— Но потом выкинули. А другие оставили. — Комиссар посмотрел в сторону поляны: — Им страшно, Саша. Пропуск в плен предлагает им жизнь, а мы должны заставить их идти, возможно, на смерть.

— То есть вы хотите сказать, — лейтенант не смог скрыть презрение в голосе, — что мои красноармейцы только и думают о том, чтобы сдаться?

— Некоторые — наверняка, — спокойно ответил Гольдберг. — Это нормально, жить хочется каждому. Если сейчас командование приму я, люди могут взбунтоваться. Подождите. — Он поднял руку, видя, что Волков готов взорваться. — Поставьте себя на их место. Еще три месяца назад они были просто рабочими…

— А вы видели, как эти «просто рабочие» шли сегодня утром в атаку? — насмешливо спросил комроты.

— Это не имеет значения, — покачал головой комиссар. — Там они были частью дивизии. На миру и смерть красна, вы же знаете. Если бы вас тогда убили или ранили, прислали бы другого лейтенанта, и рота воевала бы, как прежде. Здесь все по-другому. Я еще по Гражданской помню как это бывает. Именно поэтому командиром сейчас должен быть тот, кого они знают и кому они доверяют. Вы говорили, что готовили их в учебном полку?

— Да. — Лейтенант уже успокоился и не мог не признать, что в словах Гольдберга есть резон.

— Значит, вам они поверят, — кивнул комиссар. — Сейчас это очень важно. А я, соответственно, буду политруком роты. Будем считать, что меня временно понизили в должности.

Волков молча кивнул и повернулся к бойцам, но Гольдберг придержал его за рукав.

— Последний вопрос. — Валентин Иосифович выглядел слегка обеспокоенным. — Командир первого взвода… Он… Надежный человек?

«Начинается», — с беспокойством подумал лейтенант, но виду не подал. Архипов утверждал, что за Берестовым никаких палачеств не числилось, да и маловероятно, чтобы комиссар и белогвардеец встречались раньше.

— Старший сержант Берестов — отличный младший командир… Да, он надежный человек. А почему вы спрашиваете?

— Да так… — Политрук, казалось, чувствовал себя виноватым. — Просто показалось… Нет, ничего.

Командир и комиссар вернулись на поляну. Красноармейцы, похоже, даже не заметили, что кто-то куда-то отлучался. Бойцы лежали в том тяжелом, бессонном забытье, что наступает у человека который слишком долго держался на пределе возможностей. Медведев шагнул навстречу ротному и вяло отдал честь.

— Товарищ лейтенант, у меня семнадцать штыков при одном пулемете, у Андрей Васильича — двадцать четыре, пулеметов два, один — немецкий. От третьего взвода только шестеро осталось. Раненых четырнадцать, из них десять ходячих, пока.

— Что значит «пока»? — резко спросил Волков.

— Четверо на честном слове держатся, — тихо сказал старшина. — Женька-филолух контужен сильно, скоро чертей гонять начнет. У Чиркина прострелен бок, сюда дошел, а встанет ли — не знаю. Четверо тяжелых, их только нести. Правда, ефрейтор Егоров, думаю, скоро кончится. У него осколок в груди застрял, пережал что-то, задыхается. К доктору его надо.

— Доктора у нас нет, — ответил лейтенант. — А где Берестов?

Восточные рупоры Третьего рейха. Йозеф Геббельс против большевиков

Мифический город Vineta

В Третьем рейхе Министерство пропаганды и народного просвещения, которое, как известно, возглавлял Йозеф Геббельс, первоначально состояло из пяти управлений: прессы, радио, активной пропаганды, по делам кино, по делам театра и образования. В дальнейшем, с ростом территорий, министерство расширилось до 15 управлений (к 1940 году), а в 1942 года к ним прибавилось еще одно. Геббельс постарался в своём ведомстве сконцентрировать полный контроль над мыслями и эмоциями бюргеров и порабощенных народов. В частности, четыре управления отвечали за различные СМИ, в том числе и зарубежные, пять контролировали все виды искусства, а два управления (пропаганды и особых задач) работали над продвижением идей антисемитизма и арийского превосходства. И это далеко не все. История службы гитлеровской пропаганды насыщена событиями и в свете происходящего в мире особенно поучительна. Выберем наиболее интересный её сектор – работу на Восточном фронте.

Важнейшим событием, непосредственно связанным с Советским Союзом, стала организация в министерстве Геббельса в начале 1941 года отдела Vineta.

В лучших традициях гитлеровского мистицизма отдел получил имя в честь мифического города, якобы располагавшегося несколько столетий назад в устье Одера. Судьба у горожан оказалась незавидной – за многочисленные прегрешения их поглотило Балтийское море. Начальником новой службы стал Эберхарт Тауберт, прославившийся авторством сценария фильма «Вечный жид» и идеи принудительного ношения евреями желтой шестиконечной звезды. Тауберт, безусловно, имевший самое непосредственное отношение к карательной сущности нацизма, никакого наказания в послевоенное время не понес. Мало того, он участвовал в попытках возрождения нацизма в ФРГ, а также консультировал множество государственных структур. Богатый опыт агрессивной пропагандистской политики оказался востребован как странами третьего мира, так и спецслужбами развитых государств.

Читать еще:  Кирпич керамический силикатный рядовой одинарный

Vineta делилась на так называемые редакции: русскую, украинскую, белорусскую, латышскую, литовскую, эстонскую, азербайджанскую и грузинскую. В задачи подразделений входили перевод, подготовка и издание различных материалов на языках указанных народов. За несколько месяцев до начала войны были подготовлены соответствующие брошюры, листовки, плакаты и другая пропагандистская макулатура, которой оснащали передовые части вермахта. Особенностью Vineta было не просто работа на оккупированной территории, а присутствие специалистов непосредственно на фронте вместе с частями регулярной армии. Кстати, первый раз дикторы вышли в эфир на Восточном фронте в 10 часов утра 22 июня. Печально знаменитую листовку «Бей жида-политрука, рожа просит кирпича!» также придумали в Vineta и успели к началу войны напечатать 160-миллионным тиражом.

Помощь коллаборационистов

Теперь о «специалистах» отдела Vineta. Естественно, вести столь широкую пропаганду на восьми языках (как минимум) немцы полноценно не могли и привлекали для этого многочисленных белоэмигрантов и известных деятелей культуры. Служили Третьему рейху в этом грязном деле, в частности, художник Виктор Остроумов, исполнитель главных партий мировой оперной классики Иван Жадан, актер МХАТа Сергей Сверчков и множество других советских деятелей искусства, оказавшихся в немецком плену. Примерно по такому же принципу набирали сотрудников остальных национальных редакций отдела Vineta.

Когда стало понятно, что молниеносная война на Восточном фронте превращается в битву на истощение, ресурсы Vineta были расширены. К апрелю 1943 года отдел разделили на четыре группы. В первой вещали три радиостанции «Старая ленинская гвардия», русское националистическое «За Россию» и «сепаратистское», выходящее в эфир на 18 языках. Выходы в эфир этих радиостанций всегда сопровождались вполне правдоподобной информацией о якобы существующем антикоммунистическом подполье в СССР, а также о националистической революции, которая вот-вот начнется. Важной операцией Vineta стала мастерски подделанное антисоветское обращение Якова Сталина к своему отцу, которое выпустили в радиоэфир сразу с 35 точек на Восточном фронте. На самом деле Яков ничего подобного не произносил – его речь просто склеили в нужной последовательности из ранее сделанной записи его голоса.

Из Берлина нередко вещал по радио и сам Всеволод Блюменталь-Тамарин, наверное, один из самых одиозных коллаборационистов. Этот актер, попавший в оккупацию в Истре, согласился сотрудничать с гитлеровцами, переехал в немецкую столицу и с февраля 1942 года регулярно в радиоэфире убеждал советских граждан прекратить бессмысленное сопротивление. Безусловным талантом предателя была способность очень точно подражать голосу Иосифа Сталина, чем немцы активно пользовались в своей пропаганде. 10 мая 1945 года его нашли повешенным в немецком Мюнзингене – по одной из версий, это было результатом работы советской разведки.

Вторая группа обновленной Vineta занималась печатной деятельностью (листовки, брошюры), а также цензурой всего, что распространялось на оккупированной территории. Третья группа занималась переводами пропагандистских текстов с немецкого на языки целевой аудитории. И, наконец, четвертая группа была предназначена для повышения настроения и дезинформации военнопленных и восточных рабочих.

Офицеры вермахта против

Когда немецкие войска на Восточном фронте начали отступать и потеряли стратегическую инициативу, ограничиваться только внешней пропагандистской деятельностью в отделе было невозможно. Необходимо было обрабатывать еще и собственную армию.

22 декабря 1943 года Гитлер распоряжается организовать специфический институт офицеров «по осуществлению национально-социалистического руководства». Можно сказать, этот Nationalsozialistischer Führungsoffizier, или NSFO, был во многом калькой с института комиссаров Красной Армии. Основным инструментом были беседы и массовые собрания, на которых поднимали уже изрядно ослабевший боевой дух немецкого солдата, а также воспитывали ненависть к красноармейцам. Естественно, важное место в работе NSFO было продолжение ярой антисемитской политики Третьего рейха. Оперировали такими штампами, как «верность фюреру», «повиновение его приказам» и «победа в конце концов будет нашей». Ближе к концу войны, как упоминается в «Военно-историческом журнале», в вермахте умение офицера вести идеологическую работу с подчиненными приравнивалось к его военно-тактическим навыкам:

Нараставшую нехватку оружия, техники и боеприпасов немецкое командование планировало нивелировать фанатичностью своих воинов. Вторил адептам нацистской пропаганды и начальник генерального штаб вермахта Гейнц Гудериан, утверждая в приказе от 4 сентября 1944 года:

Геббельс же пугал бюргеров, что «немецкий народ будет биологически полностью уничтожен».

Чем еще запугивали немцы гражданское население Германии и оккупированных территорий? В Российском государственном военном архиве хранится документ под названием «Пропагандистская акция о советских методах злодеяний и террора». Геббельс подписал его 24 апреля 1944 года. Копию этого приказа получил, в частности, шеф отдела военной пропаганды в верховном командовании вермахта генерал-майор Хассо фон Ведель и принял как прямое руководство к действию.

Особенность документа в том, что Геббельс требовал его исполнения не только на восточных территориях, но и по всей Европе. Требовалось поднять в ненависти к красноармейцам все население Старого Света. Для этого разработали свод из 14 страшилок, которые неминуемо ждали бы каждого европейского жителя с приходом Красной Армии:

1. Истребление населения и террор против него. Здесь особо действенными являются зверства в отношении женщин, детей, священников и больных.

2. Сгон населения на принудительные работы.

3. Принудительный сгон населения для использования на фронте, где оно, безоружное и необученное, служит пушечным мясом.

4. Перемещение населения в отдаленные районы Советского Союза.

5. При захвате населенных пунктов: открытие тюрем и грабежи.

6. Разрушение церквей, осквернение святынь.

7. Разрушение культурных учреждений. Аресты, высылки и расстрелы ведущих деятелей культуры.

8. Насаждение евреев в качестве местных начальников. Зверства, осуществляемые евреями, доносы на население со стороны евреев и НКВД.

9. Передача местного управления асоциальным элементам, бывшим заключенным.

10. Конфискация запасов продовольствия и голод среди населения.

11. Введение колхозной системы.

12. Приведение зарплат и цен к советским нормам и низведение жизненного стандарта рабочих до советского уровня.

13. Введение стахановского движения и потогонной системы на предприятиях.

14. Закрытие маленьких магазинов и уничтожение ремесленных производств.

Как бы ни было неприятно признавать, но геббельсовская пропаганда была эффективна и в начале войны, и перед её финалом. В первые месяцы войны она, безусловно, оказала своё влияние на интенсивность сдачи в плен окруженных красноармейцев, а перед самым концом Геббельсу удалось внушить ужас немецкому населению перед наступающей советской армией.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Восточные рупоры Третьего рейха. Йозеф Геббельс против большевиков

Мифический город Vineta

В Третьем рейхе Министерство пропаганды и народного просвещения, которое, как известно, возглавлял Йозеф Геббельс, первоначально состояло из пяти управлений: прессы, радио, активной пропаганды, по делам кино, по делам театра и образования. В дальнейшем, с ростом территорий, министерство расширилось до 15 управлений (к 1940 году), а в 1942 года к ним прибавилось еще одно. Геббельс постарался в своём ведомстве сконцентрировать полный контроль над мыслями и эмоциями бюргеров и порабощенных народов. В частности, четыре управления отвечали за различные СМИ, в том числе и зарубежные, пять контролировали все виды искусства, а два управления (пропаганды и особых задач) работали над продвижением идей антисемитизма и арийского превосходства. И это далеко не все. История службы гитлеровской пропаганды насыщена событиями и в свете происходящего в мире особенно поучительна. Выберем наиболее интересный её сектор – работу на Восточном фронте.

Важнейшим событием, непосредственно связанным с Советским Союзом, стала организация в министерстве Геббельса в начале 1941 года отдела Vineta. В лучших традициях гитлеровского мистицизма отдел получил имя в честь мифического города, якобы располагавшегося несколько столетий назад в устье Одера. Судьба у горожан оказалась незавидной – за многочисленные прегрешения их поглотило Балтийское море. Начальником новой службы стал Эберхарт Тауберт, прославившийся авторством сценария фильма «Вечный жид» и идеи принудительного ношения евреями желтой шестиконечной звезды. Тауберт, безусловно, имевший самое непосредственное отношение к карательной сущности нацизма, никакого наказания в послевоенное время не понес. Мало того, он участвовал в попытках возрождения нацизма в ФРГ, а также консультировал множество государственных структур. Богатый опыт агрессивной пропагандистской политики оказался востребован как странами третьего мира, так и спецслужбами развитых государств.

Vineta делилась на так называемые редакции: русскую, украинскую, белорусскую, латышскую, литовскую, эстонскую, азербайджанскую и грузинскую. В задачи подразделений входили перевод, подготовка и издание различных материалов на языках указанных народов. За несколько месяцев до начала войны были подготовлены соответствующие брошюры, листовки, плакаты и другая пропагандистская макулатура, которой оснащали передовые части вермахта. Особенностью Vineta было не просто работа на оккупированной территории, а присутствие специалистов непосредственно на фронте вместе с частями регулярной армии. Кстати, первый раз дикторы вышли в эфир на Восточном фронте в 10 часов утра 22 июня. Печально знаменитую листовку «Бей жида-политрука, рожа просит кирпича!» также придумали в Vineta и успели к началу войны напечатать 160-миллионным тиражом.

Помощь коллаборационистов

Теперь о «специалистах» отдела Vineta. Естественно, вести столь широкую пропаганду на восьми языках (как минимум) немцы полноценно не могли и привлекали для этого многочисленных белоэмигрантов и известных деятелей культуры. Служили Третьему рейху в этом грязном деле, в частности, художник Виктор Остроумов, исполнитель главных партий мировой оперной классики Иван Жадан, актер МХАТа Сергей Сверчков и множество других советских деятелей искусства, оказавшихся в немецком плену. Примерно по такому же принципу набирали сотрудников остальных национальных редакций отдела Vineta.

Когда стало понятно, что молниеносная война на Восточном фронте превращается в битву на истощение, ресурсы Vineta были расширены. К апрелю 1943 года отдел разделили на четыре группы. В первой вещали три радиостанции «Старая ленинская гвардия», русское националистическое «За Россию» и «сепаратистское», выходящее в эфир на 18 языках. Выходы в эфир этих радиостанций всегда сопровождались вполне правдоподобной информацией о якобы существующем антикоммунистическом подполье в СССР, а также о националистической революции, которая вот-вот начнется. Важной операцией Vineta стала мастерски подделанное антисоветское обращение Якова Сталина к своему отцу, которое выпустили в радиоэфир сразу с 35 точек на Восточном фронте. На самом деле Яков ничего подобного не произносил – его речь просто склеили в нужной последовательности из ранее сделанной записи его голоса.

Читать еще:  Сайдинг как настоящий кирпич

Из Берлина нередко вещал по радио и сам Всеволод Блюменталь-Тамарин, наверное, один из самых одиозных коллаборационистов. Этот актер, попавший в оккупацию в Истре, согласился сотрудничать с гитлеровцами, переехал в немецкую столицу и с февраля 1942 года регулярно в радиоэфире убеждал советских граждан прекратить бессмысленное сопротивление. Безусловным талантом предателя была способность очень точно подражать голосу Иосифа Сталина, чем немцы активно пользовались в своей пропаганде. 10 мая 1945 года его нашли повешенным в немецком Мюнзингене – по одной из версий, это было результатом работы советской разведки.

Вторая группа обновленной Vineta занималась печатной деятельностью (листовки, брошюры), а также цензурой всего, что распространялось на оккупированной территории. Третья группа занималась переводами пропагандистских текстов с немецкого на языки целевой аудитории. И, наконец, четвертая группа была предназначена для повышения настроения и дезинформации военнопленных и восточных рабочих.

Офицеры вермахта против

Когда немецкие войска на Восточном фронте начали отступать и потеряли стратегическую инициативу, ограничиваться только внешней пропагандистской деятельностью в отделе было невозможно. Необходимо было обрабатывать еще и собственную армию.

22 декабря 1943 года Гитлер распоряжается организовать специфический институт офицеров «по осуществлению национально-социалистического руководства». Можно сказать, этот Nationalsozialistischer Führungsoffizier, или NSFO, был во многом калькой с института комиссаров Красной Армии. Основным инструментом были беседы и массовые собрания, на которых поднимали уже изрядно ослабевший боевой дух немецкого солдата, а также воспитывали ненависть к красноармейцам. Естественно, важное место в работе NSFO было продолжение ярой антисемитской политики Третьего рейха. Оперировали такими штампами, как «верность фюреру», «повиновение его приказам» и «победа в конце концов будет нашей». Ближе к концу войны, как упоминается в «Военно-историческом журнале», в вермахте умение офицера вести идеологическую работу с подчиненными приравнивалось к его военно-тактическим навыкам:

Нараставшую нехватку оружия, техники и боеприпасов немецкое командование планировало нивелировать фанатичностью своих воинов. Вторил адептам нацистской пропаганды и начальник генерального штаб вермахта Гейнц Гудериан, утверждая в приказе от 4 сентября 1944 года:

Геббельс же пугал бюргеров, что «немецкий народ будет биологически полностью уничтожен».

Чем еще запугивали немцы гражданское население Германии и оккупированных территорий? В Российском государственном военном архиве хранится документ под названием «Пропагандистская акция о советских методах злодеяний и террора». Геббельс подписал его 24 апреля 1944 года. Копию этого приказа получил, в частности, шеф отдела военной пропаганды в верховном командовании вермахта генерал-майор Хассо фон Ведель и принял как прямое руководство к действию.

Особенность документа в том, что Геббельс требовал его исполнения не только на восточных территориях, но и по всей Европе. Требовалось поднять в ненависти к красноармейцам все население Старого Света. Для этого разработали свод из 14 страшилок, которые неминуемо ждали бы каждого европейского жителя с приходом Красной Армии:

1. Истребление населения и террор против него. Здесь особо действенными являются зверства в отношении женщин, детей, священников и больных.

2. Сгон населения на принудительные работы.

3. Принудительный сгон населения для использования на фронте, где оно, безоружное и необученное, служит пушечным мясом.

4. Перемещение населения в отдаленные районы Советского Союза.

5. При захвате населенных пунктов: открытие тюрем и грабежи.

6. Разрушение церквей, осквернение святынь.

7. Разрушение культурных учреждений. Аресты, высылки и расстрелы ведущих деятелей культуры.

8. Насаждение евреев в качестве местных начальников. Зверства, осуществляемые евреями, доносы на население со стороны евреев и НКВД.

9. Передача местного управления асоциальным элементам, бывшим заключенным.

10. Конфискация запасов продовольствия и голод среди населения.

11. Введение колхозной системы.

12. Приведение зарплат и цен к советским нормам и низведение жизненного стандарта рабочих до советского уровня.

13. Введение стахановского движения и потогонной системы на предприятиях.

14. Закрытие маленьких магазинов и уничтожение ремесленных производств.

Как бы ни было неприятно признавать, но геббельсовская пропаганда была эффективна и в начале войны, и перед её финалом. В первые месяцы войны она, безусловно, оказала своё влияние на интенсивность сдачи в плен окруженных красноармейцев, а перед самым концом Геббельсу удалось внушить ужас немецкому населению перед наступающей советской армией.

Относительность правды

Олег КАШИН, «Русская жизнь», 2007

«Немецкие самолеты, — писала 18 сентября 1941 года в дневнике жительница ленинградского пригорода Лидия Осипова, — сбрасывали пропагандные листовки. Мы одну подобрали. Какое убожество, глупость и подлость. А главное, бездарность. «Морда просит кирпича», «Бей жида-политрука» и пр. И какой вульгарный и исковерканный язык. И не только на нас, интеллигентов, они произвели кошмарное впечатление. У всех настроение как перед смертью. Неужели же мы и здесь ошиблись, и немцы — то же самое, что о них говорит советская пропаганда… Иванов-Разумник высказал предположение, что это большевики, чтобы скомпрометировать немцев, под их марку выпустили листовки. Мы вздохнули с облегчением и опять стали надеяться на лучшее».

Даже на тех советских граждан, которые были настроены по отношению к немцам вполне лояльно, идиотский слоган про жида-политрука и его морду, которая просит кирпича, совсем не действовал. Очевидно, именно в силу своей несуразности этот слоган пережил своих авторов и по иронии судьбы широко известен до сих пор.

Ирония судьбы в данном случае заключается в том, что «морда просит кирпича», безусловно, не самое выдающееся достижение геббельсовского ведомства на Восточном фронте. Уже к 22 июня 1941 года типографии Германии напечатали 50 миллионов экземпляров листовок и брошюр, предназначенных для советского читателя. К концу войны общий тираж таких листовок и брошюр составлял 6 миллиардов экземпляров.

Жаль, что их не переиздавали и засекречивали в Советском Союзе. Если бы немецкие листовки перепечатывались в школьных хрестоматиях, страна, вполне возможно, получила бы прививку от политтехнологий на десятилетия вперед. Вот листовка со Сталиным, ухмыляющимся на фоне тающего профиля Ленина. «Сталин изменил Ленину!» — заголовок. Далее цитата из сталинской клятвы («Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам укреплять всеми силами союз рабочих и крестьян») и пояснение: «Сталин заключил союз с вашими злейшими врагами, английскими и американскими капиталистами. Они бессовестно эксплуатируют рабочих и крестьян. Долой клятвопреступника Сталина!» (здесь и далее цит. по монографии Сергея Филоненко «Психологическая война на Дону», Воронежский государственный аграрный университет, 2006).

Или: на одной стороне листовки подлинное, цитируемое без искажений воззвание московского бюро ЦК партии большевиков, ноябрь 1916 года. «Отжившее свой век правительство является образцом бездарности и низости. Дворцовые интриги, захват власти проходимцами и изменниками, воровство, предательство и провокация стали обычным делом правящей шайки. Сейчас правительство стало на распутье: боится продолжать беспощадную бойню и боится заключить мир, потому что война поставила ребром вопрос об ответственности за нее — правительство боится революции». На обороте пояснение: «Ирония судьбы? Нет, повторение истории. Самодур — Николай Второй с его правительством из преступных министров — ничто в сравнении с безграмотным, необузданным живодером Иосифом Первым».

А вот листовка с портретами маршалов Тухачевского («крупнейший военный стратег и теоретик, организатор побед Красной армии в гражданской войне»), Блюхера («первый герой гражданской войны, создатель вооруженных сил Дальнего Востока») и Егорова («организатор многих побед Красной армии»). «Истинные герои гражданской войны, отдавшие лучшие годы своей жизни борьбе за трудовой народ, не могли бы быть друзьями и союзниками эксплуататоров — капиталистов Лондона и Вашинг­тона». Рядом три пустые рамки для фотографий с подписью «Но не все убиты!». Авторы листовки имеют в виду, что у Тухачевского, Блюхера и Егорова остались соратники в Красной Армии. «Эти люди рассчитывают на вас, они отлично знают, что вы ждете их призыва — призыва отечества!»

Авторы немецких листовок не чужды самоиронии. На листовке, посвященной Илье Эренбургу, — целый комикс: вот немецкий солдат несет на блюде отрезанную женскую грудь, вот немец бросает троих орущих младенцев в колодец, вот — отрезает нос застывшему в странной позе красноармейцу, а вот скачет лошадь, к хвосту которой за бороду привязан умирающий старик. Внизу, правда, подпись: «Илья Эренбург мечтает, что Красная армия настолько глупа и этому верит. Неужели ты настолько глуп?!» Видимо, на тех, кто «не настолько глуп», рассчитаны фальшивые вырезки из советских газет: рядом с настоящими статьями о социалистическом соревновании и проблемах угольной промышленности короткие очерки под вполне советскими заголовками «Наш народ не допустит», «После войны я вернусь домой», «Слишком часто нам врали» — о том, как здорово живется советским людям в немецком плену.

Тема счастья в плену — ключевая во всей пропаганде, ориентированной на Красную Армию. Каждая листовка помимо пропагандистской нагрузки служит «пропуском для перехода на сторону германских вооруженных сил», хотя зачем нужен пропуск — непонятно, переходить можно и просто так: достаточно поднять руки и воскликнуть «Сталин капут!» или «Штыки в землю!». Последнему лозунгу соответствует зачем-то публикуемый на каждой листовке логотип с аббревиатурой ШВЗ — треугольничек с нарисованным штыком, утыкающимся во что-то черное.

Потенциальных перебежчиков агитировали не только листовки, но и целые книги: например, иллюстрированная «Для них уже кончилась война…» — фотокомикс, явно предвосхитивший послевоенные работы Ивана Пырьева. Испуганные красноармейцы с поднятыми руками на второй же странице превращаются в счастливых крестьян, пляшущих под гармонь, разбредающихся парочками по сеновалам, вкусно обедающих («Питаемся сытно и вкусно. Нам говорили, что у немцев голод, — сейчас смешно об этом вспомнить»), а потом выходящих на работу — трактора, кузницы, стройки («Своей работой поможем победить большевиков»). На последней странице фотография с подписью «Дружным смехом ответили они на вопрос — не хотите ли вы снова вернуться в сталинский рай?» На фотографии пятеро молодых людей в советских гимнастерках, смеются.

Читать еще:  Как обложить столбы облицовочным кирпичом

Серия листовок «Дома тебя ждет работа!» («Чем раньше ты перейдешь к нам, тем скорее кончится война») выполнена в стилистике масскульта шестидесятых: фабричная труба, трактор, верстак нарисованы как живые существа, у них есть носы, глаза и руки. Руки машут читателю, призывая его «вернуться к работе».

Если не знать, что происходило тогда в Европейской части СССР на самом деле, немецкие листовки складываются в невероятно причудливую картину. Может быть, это просто предвыборная борьба, выборы какого-нибудь губернатора, во второй тур которых вышли Сталин и Гитлер? Брошюра «Кто Адольф Гитлер?» выглядит так, будто ее читателям предстоит сделать судьбоносный выбор, и авторы брошюры призывают их голосовать за Гитлера. «Адольф Гитлер — это воплощение силы и мощи, доброты и справедливости! Мы его любим больше собственной жизни! Адольф Гитлер — величайший гений всех времен!» Несколько разворотов гитлеровской фотолетописи: Гитлер среди крестьян («Он не упускает ни одной возможности, чтобы не побывать в их среде и не поговорить с ними об их делах»), Гитлер среди молодежи («Во всем мире нет более свободной и более счастливой молодежи, чем в Германии. В Германии дети не испытывают нужды, как это можно наблюдать в странах капиталистического и жидовского гнета»), Гитлер на фронте («Часто Фюрер неожиданно появляется на фронте, чтобы лично ознакомиться с боевой обстановкой и жизнью солдат»).

Или вот такая листовка: «Гитлер — освободитель от сталинского колхозного ярма. Значит — Гитлер друг крестьянина! Чего же ждать? Пойду к Гитлеру!»

«Колхозное рабство кончилось! Свое хозяйство — на своей земле!» Это уже ключевая пропагандистская установка для мирного населения. «Позади — голод и нищета в колхозе! (над покосившимися избушками темная ночь, в небе горит черная звезда с надписью «СССР») Впереди свободный труд на своей земле! (избушки уже отремонтированы, поле вспахано, парень в картузе и с косой на плече машет рукой восходящему солнцу)».

Правда, уже в первые месяцы оккупации гитлеровцы столкнулись с, очевидно, неожиданным для них обстоятельством: оказалось, что из всех имеющихся форм устройства крестьянской жизни колхозная — наиболее эффективна и управляема. Уже к середине 1942 года тональность листовок на колхозную тему заметно меняется. Немцы пишут теперь о «новом колхозном порядке», благодаря которому крестьяне «будут иметь себе и своим детям несравнимо лучшую жизнь, чем при колхозном ярме». Уточняется: «Всякое беспорядочное отменение колхозного строя принесет вам только вред. Ждите, скоро и в ваш район приедет немецкий начальник земельного отдела, который вас ознакомит с новым аграрным порядком и будет давать распоряжения, что надо предпринимать. Продолжайте работу до его приезда без перерыва по-старому».

Зато — свобода. «Вы свободны! Избавлены от 24-летней ужасающей кабалы — от сумасшествия ложного учения коммунизма, — от нравов, разлагающих семью, от насильственных систем коллективизации, стахановщины и каторги, от эксплуатации партийными заправилами, большевиками и жидами, от вечного надзора и террора НКВД!»
Новая жизнь — новая во всем. Вот-вот русские дороги превратятся в немецкие автобаны. На листовке два рисунка: развязка на автобане и мужчины и женщины с лопатами, которые строят автобан где-то в России. «Хорошие дороги включат вас в состав великой новой Европы!» Слово «Евросоюз» еще не придумано, но объединенной Европе посвящены многие листовки. «24 года он (Сталин) орал — пролетарии всех стран, соединяйтесь! И вот они соединились!»: колонна солдат под флагами всех стран оккупированной Европы преследует трусливо скукожившегося Сталина. «Высшие достижения русского народа связаны с теми периодами его истории, когда он связывал свою судьбу с судьбой Европы… Большевизм отгородил русский народ непроницаемой стеной от Европы, стремился изолировать нашу родину от передовых европейских стран. В союзе с германским народом русский народ должен уничтожить эту стену ненависти и недоверия, должен построить новую счастливую Родину в рамках семьи равноправных и свободных народов Европы». Это уже из открытого письма генерала Власова «Почему я стал на путь борьбы с большевизмом».

Еще одна важная задача геббельсовского ведомства — информационная поддержка, оказываемая угону советских граждан в Германию на работы. «Твой труд в Германии — уничтожающий удар по большевизму!» На фотографиях улыбающиеся женские лица, подписи — цитаты из писем. «Нам нравится в Германии, приезжайте вы тоже сюда, будем вместе работать». «Я люблю свою родину и знаю, что не могу лучше послужить ей, как работая в Германии».

«Германия — страна порядка, чис­тоты и труда. Твоя работа во время войны должна быть направлена к одной цели — уничтожению большевизма и капитализма. Нелегко дать вам представление о работе и жизни в Германии — ведь вам знакомы только большевистский террор, бесчеловечная стахановская система и неусыпная слежка чекистов. И здесь много работают, но работа эта — не подневольная! В чистых, светлых помещениях стоят машины самого современного типа, остроумные приспособления которых предохраняют рабочих от несчастных случаев. Каждому дается работа по способностям и познаниям».

Специальный буклет для женщин. «Тяжела была ваша доля при царе, помещиках и капиталистах. Еще тяжелей и безнадежней стала она при большевиках. Чего только вам не наобещали, а во что обратили вашу жизнь? С гордостью утверждают, что при большевиках тысячи женщин получили высшее образование. Тысячи! Даже если бы это были сотни тысяч, это до смешного мало. Ведь вас приблизительно 100 миллионов. Ваши большевистские палачи знают, что идеалы, которые они только обещали, полностью осуществлены Адольфом Гитлером. Они знают, что в Германии женщине так же, как и мужчине, открыты двери во все профессии. Когда убийца Сталин увидел, что он не в силах сдержать стихийный размах подлинного социализма Гитлера, им было приказано уничтожить все ваши запасы. Приказано сжечь города и деревни, чтобы у вас не было крыши над головой. Приказано взорвать все фабрики, чтобы вы не смогли заработать свой хлеб насущный. Сталин предпочтет видеть вас всех мертвыми, чем узнавшими правду и понявшими подлинный социализм новой Германии». На обороте маленький фоторепортаж о женском труде в Германии. Фотографии медсестры, модельера, актрисы, спортсменки и секретарши. «В Германии каждая женщина, если она старательна и способна, может достичь высокого положения!»

Можно долго спорить о том, на что похожи немецкие листовки времен войны — на «Правду» семидесятых, перестроечный «Огонек», газету «Не дай Бог», современную программу «Время» или сайт «Назлобу.ру». Исторические параллели — игра интересная, но все же не более чем игра, а пропагандистские приемы всегда и везде одинаковы. Пропаганда — почти точная наука, и шесть миллиардов немецких листовок на Восточном фронте, очевидно, самый масштабный лабораторный эксперимент в истории этой науки. Результатами этого эксперимента сегодня пользуется весь мир, в том числе и Россия.

Геббельсу принято приписывать фразу «Чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят». Фраза, конечно, красивая, но по крайней мере два недостатка у нее есть. Во-первых, не существует никаких документальных подтверждений тому, что Геббельс действительно ее произносил, а во-вторых — принципы геббельсовской пропаганды намного тоньше и сложнее этой, в общем, примитивной формулы. Ложь? А много ли ее в этих листовках с логотипом ШВЗ? Голод и нищета в колхозах — ложь? Правда. Надзор и террор НКВД? Тоже, очевидно, правда. Высшие достижения русского народа связаны с теми периодами его истории, когда он связывал свою судьбу с судьбой Европы? Ну да, а с какими же еще периодами? Тоже правда.

Многие такие листовки можно, смело раскавычивая цитаты, заверстывать в очередное издание «Архипелага ГУЛАГ»: ни читатель, ни, наверное, даже сам автор не заметит подлога, есть и текстуальные совпадения. Это обстоятельство, как известно, было одним из аргументов в пользу ярлыка «литературный власовец», которым уже сусловская пропаганда безуспешно пыталась заклеймить Солженицына. Пропагандистские клише, как матрешки, упаковываются друг в друга, и очень трудно, практически невозможно разглядеть в этом построении логический сбой.

Где больше правды — в брошюре «Для них уже кончилась война…» о счастье в немецком плену или в статьях Ильи Эренбурга и «Обыкновенном фашизме» Михаила Ромма? И то, и другое, и третье — пропаганда, в равной мере сочетающая в себе правду и неправду, преувеличения и недомолвки. Наше же к этой пропаганде отношение зависит не от пропорций правды и лжи в этих произведениях, а от совсем других вещей. Историческая неправота фашистской Германии бесспорна, и кому какое дело до того, что считавшееся в сорок втором «фашистской ложью» к восемьдесят седьмому стало «горькой правдой»?

В конце шестидесятых между либеральным «Новым миром» и консервативной «Молодой гвардией» случилась забавная полемика. Либералы утверждали, что эйнштейновская теория распространяется на все области человеческого знания, консерваторы возмущенно отвечали: «Как это на все? И на Великий Октябрь тоже? И на Ильича?» Время показало: относительно и в самом деле всё. Даже Октябрь и Ильич. Абсолютной правды не бывает, по крайней мере на земле. А любые попытки доказать обратное — всего лишь пропаганда.

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector